В "Заметках" в моем мобильном уже довольно давно появились словосочетания "дрезинный налог" и "подхорунжий - пидорас". Откуда? Зачем? Загадка.

За одного гностика двух агностиков дают.

Такие дела.

Ахейская песня

Давно я у Цветкова не встречал такой красоты.

Меня наконец зафрендил Дмитрий Ольшанский. Как увидел, забросил вчера все дела и пока весь его журнал не прочел, оторваться не мог.
Ольшанский вообще человек удивительный и прекрасный. Мне иногда кажется, что я и тренируюсь-то для того только, чтобы когда-нибудь его защищать от тех дебилов и скотов, которых в достатке можно было наблюдать в комментариях прошлого его жж. Станет он наркомом, а я при нем телохранителем. С книжечкой.
Издали бы старый его журнал, как сделали с журналом А.Мальгина, вот уж был бы праздник. Я бы ходил по улицам с этим томом (а он бы был огого какой увесистый) и бил бы им по головам неправильно живущим. И наступала бы благодать.

Взгляд на осень с новых ракурсов

Ле Гофф оказался для меня драгоценнейшей находкой. Я довольно рано понял, что в том, что касается истории, и в частности Средневековья, мелочи мне интересней целого, и о таких мелочах (отношение ко времени, телу, знанию, смерти, путешествиям, истоки мифов, мысли и чувства живших тогда людей) ле Гофф пишет лучше всех, кого я пока читал. В то же время частности у него не заслоняют сути, что тоже редкость. «Цивилизация средневекового Запада», «Рождение Европы», «История тела», а вот теперь и эти две книги – то, что я очень долго искал и продолжаю искать у других авторов.

Of steamworks and magick obscura

С одной стороны, кажется, что Мьевиль перебарщивает, слишком уж гремучую готовит смесь. Биомагия, кризисная энергия, фейерверк рас и профессий, мутанты с вживленными паровыми котлами, циничные политики, обаятельные в своей кошмарности потусторонние сущности, тонущие в грязи чувства и смерть, прячущаяся в тени. Но с другой, попробуй он убрать из своего коктейля хоть один ингредиент, и фокус бы не удался. Все они тянут роман в разные стороны, и при этом сохраняют его цельность. Такое впечатление, что Мьевиль поместил свои черновики в им же описанную кризисную машину, и за мгновение до взрыва они соединились в эту мощнейшую книгу. Вот уж фокус так фокус.
Это ярче, чем "Машина различий", и сложнее, чем приснопамятный "Стимпанк". Это нуар, окутанный паром и подсвеченный магией. Ровно настолько, чтобы стало еще страшнее.

Кто куда, а я ебанулся.

Страна Снегов

То, что начинается как дневник путешественника, незаметно превращается в воспоминания адепта и заметки исследователя. Теперь ясно, откуда растут ноги у множества баек, которые мне много лет подряд рассказывали преподаватели, случайные знакомые и приятели. Собственно, кому-то книга и может показаться сборником баек. Но этот кто-то никогда не поймет прелести запаха огня, вида закрывающего единственную тропинку к жилищу отшельника снегопада, свободы и знания. Как же хочется верить, что где-то там далеко еще остался настоящий Тибет.

Ходит дурачок по лесу, ищет дурачок глупее себя

Дурак, проведенный за руку по дермантиновому Зазеркалью, и сам оказался зеркалом, на первый взгляд ровным и незамутненным, а приглядишься - так кривым. Тихий омут в очередной раз обернулся водоворотом, а пресловутые черти с умешкой наблюдают с берега за мельтешением твоих рук и ног. Смеешься-смеешься, а потом ловишь себя на том, что уже несколько минут смотришь не в книгу, а в стену, и улыбаться совсем не хочется.